Скрижаль Тота. Хорт – сын викинга [сборник] - Виталий Дмитриевич Гладкий

его успели ранить заговоренной стрелой, когда он намеревался размозжить Яроладу голову.

– Значит, Яролад не в состоянии возглавить войско…

– Да.

– И кто теперь вместо него?

– Твой наставник, Яр-Тур. Он, конечно, опытный и мужественный воин, но военачальник из него неважный. Что касается других, не военных дел, то ими заправляет Гардар. Так решил Яролад. Гардар хотел возглавить и войско, но волхвы и старейшины отказали ему в этом наотрез. Молод еще. Да и глуп не по возрасту.

– Понятно… – Морав поскучнел.

Если Гардар заменит Яролада и станет новым вождем, то неприятностей не оберешься. Они были соперниками с детства, причем Морав всегда уступал, стараясь не связываться с сыном вождя. И не потому, что боялся, нет. А по просьбе Рогволда, который хорошо разбирался в человеческих отношениях. Не трогай то, что дурно пахнет, и сам не изгваздаешься.

Эта мудрость не раз выручала Морава, когда дело доходило до драки. Он старался сгладить противоречия и уходил, чтобы не наделать глупостей, так как хорошо знал свою Силу и боялся, что она может вырваться из его подчинения. И только когда в городище узнали, что ученик главного волхва Рогволда – волкодлак, Гардар сдал назад и больше с Моравом не связывался. Но его затаенное недоброжелательство Морав-Хорт чуял, как охотничий пес затаившегося зверя.

Неожиданно возле жилища волхва раздались возбужденные голоса, и в дом ворвался Сокол. Похоже, Твердоша уже успел разнести весть о возвращении Морава из Нави по всему городищу.

– Живой! – воскликнул он радостно. – Видят боги, я никогда не верил, что ты ушел к предкам!

Они обнялись. Вместе с Соколом пришел и Могни, который от радости облапил Морава так, что у того кости затрещали.

– Э-эй, потише! – Морав с трудом вырвался из медвежьих объятий Могни. – Иначе ребра сокрушишь. Ты стал еще сильнее.

– Что есть, то есть, – весело скалясь, ответил Могни.

Они начали подшучивать друг над другом, когда дверь в дом-землянку снова отворилась и по ступенькам спустился Гардар в окружении «свиты», среди которой Морав отметил двух бывших товарищей по «волчьей дружине».

– Давно не виделись… – буркнул Гардар. – С прибытием.

– Благодарствую… – Морав вежливо кивнул – изобразил поклон; как-никак Гардар исполнял обязанности вождя.

– У пристани стоит драккар, – сказал Гардар. – Кому он принадлежит?

– Мне! – ответил Морав и холодно взглянул на Гардара.

Он уже сообразил, к чему тот клонит.

– Ух ты! – удивился Сокол. – Морав – хозяин драккара! Вот это новость!

– Хозяином драккара может быть только община! – резко сказал Гардар.

– Когда я дам на это разрешение, – хладнокровно ответил Морав-Хорт. – Так говорит закон. Но пока драккар мне самому нужен.

– Повторяю: драккар принадлежит всему обществу! – Глаза Гардара налились злобой.

– Это ты так решил?

– Да, я! По праву вождя!

– Закон стоит выше над правом. – От Морава повеяло холодом, как в лютую зимнюю стужу. – Тем более что драккар – мой боевой трофей.

– Но сейчас идет война!

– Которая случилась по твоей вине, – парировал Морав. – Вот когда война к нам придет, вот тогда и будем судить-рядить, кому принадлежит корабль.

– Мы заберем драккар силой!

– Да ну? – Глаза Морава-Хорта загорелись в полутьме землянки, как у настоящего волка. – Может, не мы, а ты? Тебе ведь все мало, гребешь под себя то, что плохо лежит. Только попробуй.

Гардар в ярости схватился за рукоять меча, но тут послышался властный голос волхва:

– Остановитесь! – Он встал между Моравом и Гардаром. – Негоже в лихую годину распри заводить. Особенно тебе, Гардар. Ты пока не владетельный ярл, и даже не выборный хёвдинг, и уж тем более не конунг русов, а всего лишь хэрсир[179], как определил твой нынешний титул вождь Яролад. И ты, Морав, остынь. Драккар принадлежит тебе по праву, это неоспоримо. Нам еще один корабль ой как понадобится в битве с племенем корсь, и он уже есть в наличии.

Рогволд взял свой пастырский жезл, коснулся им плеча Морава, и торжественно молвил:

– Назначаю тебя стирэсманом драккара! Хоть ты и его владелец, но закон есть закон, а я, согласно своему положению, вправе назначать кормчих, ибо говорю от имени богов. Наберешь охочих в скипрейд и опытных мангеров-гребцов, а Яр-Тура я сам поставлю в известность о прибавлении в нашем войске. В данное время он в лесах, готовит передовое охранение, чтобы перехватить пеших воинов племени корсь в удобном для нас месте.

Гардар покраснел от едва сдерживаемой ярости, но все-таки сдержался, не наговорил дерзостей, и, смиренно поклонившись волхву, поторопился покинуть его жилище. За ним последовали и его дружки. Спорить с главным волхвом, а тем более – оскорблять в его же доме, значило навлечь на себя гнев богов, которые были скоры на расправу. Как бы ни относились волхвы друг к другу – они нередко спорили до хрипоты, особенно молодые, а иногда дело доходило даже до рукоприкладства, чаще всего после буйных пиров, – однако это были их внутренние раздоры.

Но если дело касалось священных прав волхвов и богохульства, то в этом отношении русы были непреклонны в своем жестокосердии. Поэтому Гардар, несмотря на то что был сыном вождя и по существу его соправителем, вполне мог оказаться на костре, как святотатец. С него не взяли бы даже вергельд[180]. И Яролад, суровый и храбрый воин, ничем не смог бы ему помочь.

Морав попросил Сокола и Могни перетащить из драккара оставленные там трофеи в воинское хранилище, для которого была выделена часть длинного дома для собраний. Все это добро, которое стоило больших денег, понадобится для вооружения его будущего отряда. Но, прежде всего, нужно было оружие и защитное снаряжение хорошо почистить, мечи и топоры наточить, то, что пришло в негодность, отремонтировать, а металл смазать жиром – чтобы не ржавел. Кольчуги обычно пропитывали льняным маслом, пластины панциря окунали в горячую смесь воска и льняного масла, а для смазки оружия брали барсучий или медвежий жир.

Когда его друзья, сопровождаемые Рогволдом, который выглядел так, будто и не болел, ушли, Морав-Хорт упал на свое ложе и мгновенно уснул. Только теперь до него дошло, как сильно он измаялся и как ему хотелось вернуться в твердь, чтобы застать Рогволда в живых.

Это было непередаваемое блаженство – спать на своей постели. Ему снились удивительные красочные сны, которые не запоминались, но успокаивали разгоряченный ум и несли его, как пушинку, по цветочной воздушной реке в неизвестность, возможно даже в Ирий.

Глава 13. Превращение в Хорта

Корсы пришли раньше, чем Морав-Хорт набрал себе дружину. В скипрейд к нему напросились почти все молодые «волки», с которыми